Читаем без скачивания Неспешиты [=Копуши] (ёфицировано) - Эрик Рассел

Радио издало звук, похожий на отрыжку, и замигало своим красным глазком. Радист настроился на волну. В динамике раздался голос Шэллома:

— Командор, к нам только что прибыл важного вида субъект на автомобиле, который он, похоже, считает гоночным. Может, это какая-то «шишка», посланная к нам для установления контакта. Это всего лишь догадка, но мы пытаемся её проверить. Я подумал, что вы хотели бы быть в курсе.

— Как ваши успехи с ним?

— Не лучше, чем с остальными. Возможно, он самый сообразительный малый в колледже. Тем не менее Нолан считает, что надо потратить больше месяца, чтобы убедить его в том, что у бабушки жил-был серенький козлик.

— Ладно, продолжайте работать с ним. Мы скоро возвращаемся.

Приёмник замолчал, и Лейф, обращаясь к остальным, добавил:

— Кажется, это тот «лихач», которого мы встретили по дороге сюда. Он слегка подтолкнул локтем водителя, показывая налево. — Похоже на какой-то крупный завод. Подождите меня где-то здесь, пока я посмотрю, что там.

Он беспрепятственно зашёл внутрь и через несколько минут вышел.

— Это мукомольно-перерабатывающий комбинат. Они дробят целые горы орехов, наверное, из окрестных лесов. В подвале установлены две большие машины, никогда таких не видел. Думаю захватить сюда Бентли и хорошенько изучить их. Он специалист по энергетике.

— Слишком много места для такой мельницы, — осмелился сделать замечание Хардинг.

— Эта мука идёт на изготовление около двадцати различных видов продукции. Кое-что я попробовал.

— И на что это похоже?

— Клейстер, которым пользуются для расклейки афиш. Он снова подтолкнул водителя локтем:

— Вон там ещё одна фабрика, — и уже обращаясь к Хардингу: — Вы пойдёте со мной. Через пять минут они вернулись:

— Ботинки, сапоги и тапочки. И делают они их быстро.

— Быстро? — переспросил Пэскью, и его брови поползли вверх.

— Быстрее, чем они могут самостоятельно контролировать этот процесс. Всё оборудование полностью автоматизировано, когда случается какая-нибудь неполадка, оно выключается. Не такое совершенное, как на Земле, но не намного и отстаёт.

Лейф закусил губу и, глядя в окно, о чём-то задумался.

— Я возвращаюсь на корабль. А вы, ребята, если хотите, можете попробовать разведать что-нибудь ещё.

Это предложение особого энтузиазма у присутствовавших не вызвало.

На столе его ожидало уже расшифрованное и отпечатанное сообщение.

[ «Командир „Пламени“ командиру „Громовержца“. По результатам анализов атмосфера Идио пригодна для дыхания. Так утверждают приборы. Но запах имеет абсолютно невыносимый. Планету следовало бы назвать Тошнотина. Если мы вам не нужны, отправляемся в Порт Арлингтона.

88.137. Мэллори.»]

Заглядывая через плечо Лейфа, Пэскью прочитал его тоже и критически заметил:

— У этого Бойделла просто мания подбирать всякую гадость прямо с неба. И почему его никто не придушит?

— Здесь им описана четыреста двадцать одна планета, — напомнил Лейф, постукивая по большому звёздному атласу. — И для двух третей из них подходит определение «гадость».

— Многих бед можно было бы избежать, если бы разведчики пропускали такие планеты и сообщали только о тех мусорных ямах, которые достойны того, чтобы быть нашей собственностью.

— Потери — это плата за прогресс, как вам известно. Лейф поспешно встал из-за стола и подошёл к иллюминатору. Снаружи раздавалось какое-то жужжание. Он снял трубку переговорного устройства:

— Куда полетел вертолёт?

— На борту Гарсайд и Уолтерсон, — прозвучал голос в трубке. Первый хочет наловить побольше козявок, а второго интересуют образцы горных пород.

— Хорошо. Фильм уже обработан?

— Да, командор. Получился хороший и чёткий. Если хотите, я отнесу его в проекционную.

— И, пожалуйста, побыстрее. Я прямо сейчас иду туда. Поручите кому-нибудь заняться плёнкой из разведывательного вездехода. Мы отсняли около половины катушки.

— Вас понял, сэр.

Для просмотра фильма, сделанного Огилви, Лейф собрал всех присутствовавших в тот момент на корабле специалистов, которых набралось более шестидесяти. Когда просмотр закончился, все угрюмо молчали. Никаких комментариев. Всё было понятно и так.

— Хорошо же мы вляпались, — нашёл, наконец, что сказать Пэскью, когда они вернулись в командирскую рубку. — За последние тысячу лет человеческая раса стала полностью технологизированной. Даже самые простые наши космические корабли в значительной степени являются автоматами, особенно, если судить по более ранним стандартам.

— Да, конечно, — Лейф хмуро изучал стену.

— Мы представляем собой мозг, — вёл дальше Пэскью, решив подсыпать соли на больное место. — И то, что мы представляем собой мозг, вызывает у нас естественную антипатию к работе мышцами. Мы стоим перед выбором: без всяких сложностей таскать брёвна или ситом черпать воду.

— Говорите яснее.

Желая всё-таки пояснить свою мысль, Пэскью продолжил:

— Мы держим своих поселенцев на тысячах планет. И что же это за поселенцы? Хозяева, надсмотрщики, парни, которые учат, советуют, показывают и указывают, в то время как менее развитые работают руками.

Лейф не обмолвился ни единым замечанием.

— Допустим, Уолтерсон и остальные обнаружат, что этот паршивый мир богат необходимыми нам ресурсами, — не отступал от своего Пэскыо. Неужели мы сами опустимся в карьер и начнём их разработку? Неспешиты подходящая и, возможно, старательная рабочая сила. Но какая от них польза, если самые элементарные действия занимают у них десять, двадцать или даже пятьдесят лет? Кто готов сидеть здесь в роли вьючного животного, потому что это единственный путь решить все проблемы одним махом?

— Огилви видел большую плотину и сооружение, похожее на гидроэлектростанцию, — задумчиво проговорил Лейф. — На Земле её строительство заняло бы максимум два года. Сколько времени требуется для этого здесь, можно только гадать. Может, двести лет. А может, и четыреста, — он нервно забарабанил пальцами по столу. — Меня это очень беспокоит.

— Это не беспокойство, а досада. Это разные вещи.

— Я же сказал вам, что обеспокоен. Эта планета напоминает мне горящий бикфордов шнур, который мы длительное время не замечали, а теперь вдруг увидели. Я не знаю, куда он ведёт и какой силы потрясение нас ожидает.

— Это досада, — настаивал Пэскью, всё ещё не желая вникать в смысл сказанного Лейфом. — Нам помешали осуществить наши планы, и нам это не нравится. Мы — несокрушимая сила и рано или поздно, но, к конце концов, добиваемся, чего хотим. Мы вполне можем контролировать этот зажжённый шнур. Никогда эта форма жизни не подарит нам настоящего, большого потрясения. Они слишком медлительны, чтобы иметь возможность совершить это.